Конец света: цивилизация принудительного успеха

Каждый человек – это совокупность связей с окружающим миром. Их богатство, разнообразие, качество, полнота и постоянная новизна определяют успех человека. Образно говоря, человек постоянно берет интервью у внешнего мира. Но бывает и так, что, коммутируя с окружением, человек перестает интересоваться новым, он ищет лишь подтверждение сложившихся представлений о мире. Это – не интервью. Такой человек останавливается, и его успех угасает.

Конец света: цивилизация принудительного успеха

Успех, его содержание человек определяет в координатах супер-основ «хочу», «могу», «имею». Если мы привязываемся к «имею», то наш успех определяется деньгами, имуществом, материальными ценностями. Такой успех – одномерный. Богатство связей с миром теряется, и они атрофируются. Привязанный к «могу» успех – тоже одномерный и ассоциируется с властью и карьерой. Успех, определяющийся только супер-основой «хочу», тоже искажен, он – физиологический.

Человек существует в двух пространствах – «замысла в отношении человека» (он необъятный) и «замысла человека» (он ограничен и исчерпывающий). «Бог создал нас подобными себе, но позволил нам быть собой». Постоянное динамическое пересечение этих пространств и творит человека в данный момент.

Все связи человека с миром – это транзакции. Условно они решаются через «куплю-продажу» (рынок), «запрет-принуждение» (государство) и «договоренность» (общество).

Если государство начинает регулировать рынок, а общество не развито, то все трансакции человека становятся зависимыми от государства. Такие экономики останавливаются, а сообщества распадаются, потому что у них успех человека подавляется успехом государства.

Только в условиях развитого общества формируются основы для справедливых договоренностей. В условиях рынка, построенного на доверии, и государства, которое способствует, а не препятствует, может сформироваться настоящий успех человека. Он будет многосторонним и построенным на доверии. Такой успех – всеобъемлющий.

Собственность была всегда. Ее основное назначение – служить подтверждением добросовестности человека. Это своеобразное обеспечение доверия участника сделки. Особенностью капитализма является то, что таким гарантом выявленного доверия он определил не саму собственность, а право на собственность. Это было очень удобно с технологической точки зрения.

Фактически, собственность, проведенная через институциональную процедуру получения прав, становилась капиталом. Важнейшим в такой технологии было то, чтобы ее признавали все, и вокруг капиталов сформировалось поле доверия. Все капиталы были обеспечены собственностью. Это и был смысл буржуазных революций – отказ от старых форм легитимизации доверия в операциях.

С этой точки зрения, перестройка в Советском Союзе – это не что иное как олигархическая революция, суть которой в том, что номенклатурная олигархия, которая управляла народным хозяйством и целыми отраслями, решила легализовать и персонифицировать этот факт. Следовательно, и Украина, и Россия, оставаясь, по сути, пост-ордой, из состояния олигархической революции перешли в состояние перманентных олигархических войн.

Основы современного кризиса состоят в том, что значительная часть капиталов не обеспечена собственностью. Такие капиталы теряют главное – доверие к ним. Это переносится и на капиталы в целом.

Финансовые спекуляции, манипуляции с методиками рейтинговых агентств, безответственная эмиссия необеспеченных денег и привели к кризису. Но причиной кризиса стало то, что сделало допустимым такие манипуляции – это потеря меры бытия.

Если человечество не вернется к природным основам благодати дара и попечительства, то следующей нас ждет не имущественная, а цифровая институциональная революция. Следствием ее станет то, что гарантом человека в операциях станет не право собственности на капиталы, а определенный цифровой иерархический код доступа.

Эти коды человек будет добывать путем составления тестов, получения бонусов от государства или иным «бесчеловечным» способом. Такой себе апофеоз кейнсианской системы управления спросом и тотальным воплощением постдемократии.

В результате мы получим тотальное «цифровое рабство». И худшим его результатом станет то, что с такого «терминального рая» человек не сможет даже сбежать.

Через несколько лет Швеция намерена полностью отказаться от бумажных денег. Представьте себе, как вы в церкви оставляете пожертвование через терминал! Между вами и Богом, между вами и другими людьми внедряется электронный кошмар, который действует неизвестно по каким и кем установленным правилам. Человек начинает действовать по законам чужой воли, присутствие которой – тотальное!

Потому что только эта воля устанавливает, в каких операциях может участвовать ваш «код доступа». И это будет касаться не только рыночных, но и общественных отношений. Как следствие, «цифровое неравенство» приобретет свою полноту, и, как результат, будут администрироваться уже не капиталы, а люди. Тот, кто напишет логику такого администрирования, станет управлять человечеством.

Фактически, этот «кто-то» начнет администрировать уже не только «замысел человека», но и «замысел относительно человека». Это подобно тому, что если бы вы создали бухгалтерскую программу, а она, в определенный момент, вместо выдавать отчеты, начала печатать вам тексты срамных песен, потому что они, по результатам «демократического голосования», более популярны, чем отчеты. Вы бы такую программу уничтожили.

Ничего хорошего из такого администрирования не получится, это и будет «концом человека», но не «концом света».

Выход из кризиса состоит в возвращении к основам. Обобщенно – к восстановлению доверия. А это значит, к прекращению манипуляций с капиталами. Вместе с экономической формулой должен появиться нравственный закон. Мудрые люди древности отмечали: «Конец света наступит тогда, когда стражу понадобится сторож, – и добавляли: – Люди ссорятся не потому, что плохо живут. Они плохо живут, потому что ссорятся».

Только в пространстве доверия связи человека с миром становятся всеобъемлющими и полными. Это и составляет наивысший успех человека.

Обратите внимание на детей. Даже попав в неизвестную ситуацию, они сразу начинают общаться. Дети – это непрерывное «интервью» с окружающим миром, их связи с ним постоянно наполнены, обновляются и непостижимо разнообразны. Поэтому они – воплощение абсолютного успеха, к призракам которого взрослые потом стремятся всю свою жизнь.

Доверие – это непревзойденный компенсаторный механизм невротизации общества. Следовательно – это мощный предохранитель от скатывания государства в диктатуру.

Человека формируют два пространства: «замысел относительно человека» (он необъятный) и «замысел человека» (он ограничен и исчерпывающий). Составляющие пространства «замысел относительно человека» – красота, этика, моральный мир, счастье – через матрицу преобразования находят свое отражение в составляющих пространства «человеческий замысел» – правда, закон, инструкция, успех. Эта матрица преобразования и является культурой. Чем точнее, адекватнее и полно отражаются прототипы «красота, этика, моральный мир, счастье» в своих производных «правда, закон, инструкция, успех», тем выше культура человека.

То есть, координация «замысла человека» к «замыслу относительно человека» и является культурой. Когда такая координация является максимально точной и полной, то мы чувствуем присутствие Творца замысла в отношении человека.

В противном случае мы получаем лишь имитацию жизни.

Культура – это интерпретация замысла Бога в «замысел человека». Вершиной культуры является вера, так как она позволяет совершенно точно и полно отразить замысел Бога в «замысле человека».

Государство – это узурпация культуры, узурпация интерпретации замысла Бога в «замысел человека». Другими словами, государство – это метастазы матрицы преобразования «замысла относительно человека» в «замысел человека».

Государство – это абсурд, а апофеозом этого абсурда является социальная политика государства, которая мистерию дара человека превращает в налог физического лица, а попечительство администрирует и толкует, как бюрократическую процедуру.

Социальная политика государства заключается в том, что она заставляет людей жить так, чтобы ей удобно было о них «заботиться». В результате – ни жизни, ни заботы, а лишь тотальное присутствие государства и полное закрепощение людей. Следовательно, государство становится торжеством «нельзя».

Все первоначальные сообщества проходили через сублимацию невроза, который возникает как реакция на неизвестный окружающий мир. Невроз или сублимируется в табу, верования, опыт, искусство (матрица культуры), или проявляется во внутривидовой агрессии. Эта агрессия или сублимируется в институт государства, или приводит сообщество к самоуничтожению. Так возникает институт государства.

В сообществах с низкой культурой (не развитой матрицей преобразования вещественного в представление о действительном) в жизни сообществ очень широко присутствует государство. Диктатура – это тотальное присутствие государства, когда оно узурпирует функции культуры. К тому же, такое государство-диктатура само формирует невротизацию общества для того, чтобы мотивировать свое тотальное присутствие.

Фактически человеку навязывается представление о мире (идеология вместо культуры) и способ формирования такого воображения (государственная культурная политика).

Мы имеем факт, когда синергетически, без чьей-либо (пока) индивидуальной злой воли, выстраивается интегральная база данных человека и о человеке. Это дает возможность все без исключения сделки физического лица (!) администрировать. Как результат, кто-то (неважно, отдельный или коллективный), навязав человеку представление об успехе, сможет полностью контролировать «пути достижения» этого успеха.

Нереально? – Человек без внешнего «присмотра» не сможет даже сфотографировать своего кота!

Валентин Ткач