Какие тактические преимущества имеет либеральное евроатлантическое сообщество? Но почему безнациональная Америка культивирует равенство всех против всех? И присущ ли украинцам европейский мультикультурализм? Об этом на своей странице в Facebook рассуждает журналист и блоггер Дмитрий Резниченко.
Виктор Олегович Пелевин в одной из своих последних книг написал: “Американские ценности являются ничем иным, как правом является *бать друг друга в жопу в свободное от работы время”. Учитывая, какое парадоксально-большое внимание уделяют гомосексуализму внешнеполитические ведомства США и покоренной ими Европы, цитата Пелевина кажется не такой уж и художественной аллегорией.
Госсекретарь Хиллари Клинтон в свое время прямо заявила: “Права геев – это права человека, а права человека – это права геев”. Не более и не менее. Выражение может показаться проявлением озверевшей толерантности, но, если вдуматься, оно вполне логично. Геи – социальная группа, которая наиболее полно олицетворяет общественный концепт “прав человека”, то есть право каждого плюнуть на мнение большинства и жить так, как лично нравится.
Что такое, по сути, “права человека”? Это возможность меньшинства игнорировать мнение большинства, ведь человек – маленькая частица общества.
В обществах, не охваченных “демократизацией” (назовем этот процесс условно так) желание гражданина вести образ жизни, не полезный в целом для сообщества, осуждается. Родившись в определенном клане, государстве, нации, ты должен соотносить свое поведение с его ценностями, беречь честь и по мере сил служить ему, потому что от рождения тебе был записан долг, который надо отдать при жизни, а иногда и со смертью.
Напротив, концепция “прав человека” – это вера в то, что уже по самому факту рождения ты получаешь перед обществом (государством) определенные права, и государство, хотя и не наделяло ими, должно эти права гарантировать. В “демократизированных” странах не может существовать такого общественного интереса, который был выше права каждого послать всех к чертям, закрыться дома и там дни напролет дрочить вприсядку на пластилиновых котиков. Только право другого индивида является надежным ограничителем личной свободы, то есть ты можешь делать с котиками что хочешь, пока не включаешь громкую музыку и не мешаешь соседям.
Эта концепция родилась, конечно же, в Соединенных Штатах Америки. И это логично, ведь США – не нация, и не род, не религиозный орден, а также в полном смысле этого слова не государство. Это сообщество разноязычных, разноцветных индивидуалистов, которые в свое время бежали от общества, в котором родились, завоевали чужой материк, обжились на нем и разбогатели. За столетия сосуществования они выработали правила и принципы, которые стали их национальной идеей (если этот термин, конечно, пригоден в данном случае). “Права человека” – столь же очевидная для них концепция, как ислам для потомков пророка Мухаммада.
Я – толерантный человек. Я не имею ничего против, когда, например, мусульмане, живущие в моей стране, на дворах своих честно купленных домов режут ритуальных баранов на Курбан-Байрам, ведь я уважаю их религиозные чувства. Но если эти же мусульмане однажды решат освежевать своих баранов прямо на Крещатике, я пойму, что отныне их религиозность – не их личное дело, но и мое тоже. Если на отечественном телевидении я регулярно буду наблюдать исламских богословов, которые будут убеждать, что наше государство нуждается в шариате, если в Украине будет действовать множество исламских организаций, оплаченных иностранными фондами, и эти организации всеми силами будут продвигать исламские ценности, если наша власть, договорившись с мощными мусульманскими странами и гарантировав им уступки, организует на площади Независимости массовый намаз под охраной сил МВД, я пойму – идет культурный джихад, и мою страну сдают без боя.
Я тоже индивидуалист и не люблю, когда мне что-то навязывают. Большинство исторического наследия моей страны состоит в том, что какая-то иностранная сволочь периодически является сюда, устанавливает свои порядки, а украинцы потом вместе с этим разбираются, часто калеча друг друга.
Я не понимаю, какого черта здесь забыли все эти аятоллы либерализма типа мэра Мюнхена и руководителей немецких левых партий, которые собрались учить нас своим принципам. Не понимаю, как Джон Теффт, после США, хватает совести учить нас принципам свободы, когда его государство, расширяя свое влияние, только за последнее десятилетие уничтожило четыре суверенные страны. Весь их цивилизаторский пафос несет агрессивное превосходство, с которым добрые христианские миссионеры когда-то огнем и мечом перевоспитывали язычников.
Просто сравнив количество участников предстоящего парада и количество его противников, и приняв во внимание, что состояться он может только под усиленной охраной милиции, мне кажется очевидным, что украинское общество полностью четко и однозначно демонстрирует, что оно думает по этому поводу. И я не понимаю, почему мнение Джона Теффта и Хепа Монатцендера неожиданно стала весомее.
В отличие от США, Украина – толерантная страна. Дискриминационная уголовная статья против геев была отменена одна из первых, без всяких “бунтов”, буквально сразу по получению независимости. Легально работают гей-клубы, открытые геи работают на престижных работах. Можно, конечно, списать это на последствия западного влияния, на уровень столицы и областных центров, но помню, у нас в Кривом Роге, на Северном горно-обогатительном комбинате работал парень по имени Андрей – молодой гей. Не анекдотический Иван Дулин, а просто парень; жил и жил, будучи некой небольшой местной достопримечательностью, рядом с негром Абдулом, который сначала был забойщик железнодорожных путей, а потом пошел стриптизером в местный бар. Я не знаю, страдал Андрей из-за своей ориентации, знаю только, что в кругу друзей моей младшей сестры, в который он входил (и через который я с ним познакомился) это был только лишний повод перемыть косточки: кто-то ребенка от любовника прижил, у кого бабушка дом на “братьев во Христе” переписала, а кто-то голубой, жизнь.
Про страшные угнетения меньшинств я знаю только от специальных людей, которые выдают специальные журналы и сайты, получают за это деньги из специальных фондов. Они устраивают гей-парад, который не имеет никакого отношения к толерантности, а лишь к продвижению иностранных культурных традиций, по сути, ничем не лучше резни баранов на улицах.
… Если бы я был новейшим Владимиром Крестителем и предстал перед историческим выбором: куда склониться, какую из имеющихся цивилизаций принять, чтобы иметь с этого максимальную политическую пользу, я бы, скорее всего, тоже повернулся к либеральному евро-атлантическому сообществу. Во-первых, у них больше денег и ракет. Во-вторых, либералы никогда не дойдут до вырезания клиторов маленьким девушкам. В-третьих, это лучшая опора против восточной советской цивилизации, ставит целью наше государство просто растворить. Это тактические преимущества.
Но если бы я мыслил стратегически, то долго и задумчиво крутил бы ус, размышляя над двумя очевидными проблемами.
Первая: безнациональная Америка культивирует равенство всех против всех, так как помнит, что они на своем континенте лишь пришельцы, и никто туда не звал. Любой национальный или расовый пафос их белого большинства не будет иметь ни одной положительной стороны: завоеватели, агрессоры, убийцы и рабовладельцы. Но мы – не они. Украина – наша земля, унаследованная от людей, погибших в борьбе против завоевателей, их кости еще даже не успели истлеть. Дикими усилиями, рискуя, они сохраняли зерна своей культуры, и вот: мы, потомки, неожиданно должны признать, что любой араб, приехал сюда со всем своим родом – такой же украинец, и имеет те же культурные права, и если их приедет сюда довольно много, то между Михайловским и Софийским соборами появится мечеть. В Европе это называют мультикультурализмом, но мое существо воспринимает это как предательство.
Конечно, в глобальном мире, в предвкушении эпохи киберпанка все эти разговоры о коренной культуре можно воспринимать как музей индейской экзотики. Но мы не слепые и наблюдаем вторую проблему: в царстве сытого европейского либерализма, прямо в центрах старинных городов, на веселые гей-парады из-за закрытых окон смотрят смуглые бородачи. Они привезли в мультикультурную Европу свои сообщества, и сколько ни пытались идеологи “прав человека” привить им сладкие грехи либерализма, растворить в море личной свободы, их женщины носят паранджу. Пока мы ждем киберпанка и окончательной глобализации, они ждут удобного случая.
За годы оккупации украинцы крепко осознали, чем праздник иностранной культуры отличается от парада победителей. Поэтому я не хочу гей-прайдов, Курбан-Байрама и советских маршей в Киеве. Хотите праздновать, маршировать или заниматься любовью – делайте это дома.
