Без вести пропавшими на сегодня остаются не менее 85 активистов.
То, что пропавших на Майдане гораздо больше, чем признает украинское МВД, было очевидно давно. Существовали и списки «потерянных». Впрочем, еще в начале апреля представители силового ведомства упорно уверяли: местонахождение всех этих людей установлено. Сейчас Геннадий Москаль — председатель ВСК, которая расследует преступления на Майдане, — говорит о двух ненайденных активистах. К сожалению, их до сих пор гораздо больше …
«На последнем заседании временной следственной комиссии представители власти подчеркнули, что ищут только двух, — рассказывает Тарас Матвеев, координатор поисковой инициативы Майдана. — На официальном высшем уровне, может, так и есть… Но мы сотрудничаем с уголовным розыском уже полтора месяца, и эти ребята помогают нам искать всех 85. Вот такая коллизия: на нижнем уровне проблему признают, на высшем ее не существует.
По данным «Евромайдана SOS», пропавшими сейчас есть 38 активистов, тогда как по информации поисковой инициативы Майдана — 85. Разница — в подходе: первая из этих организаций имеет несколько иной механизм подсчета и берет во внимание исключительно официальные заявления родственников пропавших, поступивших в милицию.
МВД такие заявления «спускает» в области (не желая признавать пропавших майдановцев), но это если они есть… Впрочем, во время зимних событий отнюдь не всем родственникам было известно, что их близкие именно на Майдане. Не забывайте и об уровне доверия к милиции: граждане не видели никакого смысла туда обращаться… иначе, за каждым из имен в списке — человеческая судьба.
«После 20 февраля мы поняли, что не все, кого знаем, до сих пор среди нас. Поняли, что надо их найти, — рассказывает Тарас — прежний работник поисковой инициативы. — Активности нам добавила мать Ивана Тарана, отца троих детей из Ровенской области. Больная женщина сама приехала в столицу. Вся в слезах. О том, что Ивана видели на Майдане, ей рассказали его друзья из Ровно. А сама женщина увидела сына на заднем плане в эфире одного из телеканалов… И госпожа Фаина пришла искать сына на Майдан. Мы успокоили ее немного, дали денег на автобус, отправили домой… И пообещали искать».
Живые и мертвые
Многих из списка, который еще весной был вдвое больше, чем сейчас, уже удалось найти. Есть среди них и живые, и мертвые. Один активист, например, скрывался у знакомых под Киевом: до сих пор боялся преследований со стороны правоохранителей. «Двое мужчин, которых нашли мертвыми (одного — на Киевщине, другой — на Харьковщине), были в списках пропавших. В милиции считают, что они не имели отношения к Майдану. Но, по нашим данным, они ехали на Майдан — и не доехали. Их тела были уже в очень плохом состоянии. Говорят, умерли от перемерзания… Но как они оказались на пастбищах? Почему там умерли? — Рассказывает Тарас Матвеев. — Супруги из Хмельницкого должны были отправляться на Майдан, ехать из своей области — и вдруг связь с ними прервалась. Теперь их машину нашли в Крыму, а сами они, как оказалось, погибли от рук каких-то хмельницких преступников. Но тел погибших до сих пор родные не видели: будто продолжается уголовная экспертиза. Как установили, что это они, когда родные ничего не видели, дочка не осмотрела останков своей матери, их не узнала?..»
До сих пор не известно ничего о тело, которое было найдено обезглавленным, хотя свидетели бойни 18 февраля вспоминали именно о таком способе убийства.
«Интересная тема крематория, — замечает Тарас Матвеев. — Ведь тела людей могли сжечь, чтобы не осталось ничего. Он (тот, что на Байковом кладбище, ведь второй, на Южном, по нашим данным, не работает) — единственная структура, которая не ответила ни на один запрос. В частности, и тех депутатов, которые помогают нам. МВД, СБУ, прокуратура — все отвечали, кроме крематория! Это наталкивает на подозрения. Несколько раз мы посылали им совершенно конкретные вопросы: нас интересовали, например, показатели газового счетчика, сравнительная статистика за этот и прошлый год, помесячная… Также спрашивали о возрастных характеристики сожженных. В нашей поисковой группе работает крематолог: она знает, как составлять такие документы и о чем расспрашивать. У нас были четкие требования… И никакой реакции».
Одновременно ответили на депутатский запрос даже представители мусоросжигательного предприятия (завод «Энергия»), слухи об уничтожении тел на котором ходили по городу. «Ответили вовремя, порядочно, все объяснили», — подчеркивает координатор.
Довольно трудно дается волонтерам проверка информации о захоронении. Например, до сих пор под вопросом броварское кладбище. «Там, где лежат неизвестные, должны быть указаны номера, пол, день захоронения и т.д.. Этого ни на одном из участков кладбища нет, — рассказывают следопыты. — Мы поговорили с охраной, написали кучу запросов в Броварский горсовет, милицию. Аваков ответил, что проверяют, — до сих пор проверяют, а уж сколько месяцев прошло… А горсовет просто предоставил список людей, похороненных на кладбище, общий…»
Приходится волонтерам не только писать запросы, но и, скажем, нырять в Днепр и киевские озера, когда поступает информация о трупах. Проверяли — с помощью диггеров — и слухи о телах в канализации. А еще приходится посещать морги…
«Недавно были в морге пятой больницы, проверяли информацию от источника. Патологоанатом по имени Платон пошел на контакт. Показал нам труп, который лежит в морге от 11 марта: это парень с Майдана, который лечился в этом медучреждении и умер. Алексей Холиця… Врач показал нам тело. Оно лежало на полу, в ужасном состоянии. Алексея некому похоронить, — рассказывает Тарас. — У него родственников нет, а город не выделяет средств… Мы сделали запрос в КГГА по этому поводу и опубликовали информацию на странице поисковой инициативы. Уже через несколько дней появилась реакция горгосадминистрации: будто мы врем и нас не было вообще в этом морге. Хотя мы и фотографии делали, и даже записали часть разговора с тем патологоанатомом на диктофон. Отправили сейчас депутатский запрос в КГГА — посмотрим. Хотя когда по-человечески, то его нужно просто похоронить. Он весь черный… Говорю как есть».
Алексея в списках пропавших не было. Даже между волонтеров… Но где те люди, которые в них фигурируют? И почему их — даже тех, чьи родственники подавали заявления, — не видно в официальных списках?
Общеизвестно, что к исчезновению многих участников событий (в частности, 18 февраля) имеет непосредственное отношение милиция. Свидетели видели, как составляли трупы, как майоры координировали действия титушек. «Мы же говорим откровенно? Есть определенные свидетельства в пользу того, что милиция причастна, — вздыхает Тарас Матвеев. — Возможно, кому-то выгодно тормозить это дело».
